The fact that you were born in this territory doesn’t make you great // Igor Shulman

The fact that you were born in this territory doesn't make you great // Igor Shulman

Igor Shulman – a contemporary Russian artist, known for his participation in the “Witnesses” project and his view of the war in Ukraine. He considers himself a Russian artist, although he has lived and worked in the Czech Republic for many years. Shulman is a representative of the figurative school of painting. His works are exhibited in galleries, museums, international art fairs in Europe, and are in private collections in more than 50 countries worldwide.

After the beginning of the war, Igor Shulman was unable to create for almost six months. “This war literally ate me from the inside,” he says. But then he started creating again, and that’s how the “Invasion” exhibition appeared. An unusual series of still lifes, where “surrealism borders on delirium.” “This is the Russian world” – Shulman believes. On fifteen paintings – for the first time in Shulman’s painting – there are no people, because “war is inhumane.” Igor believes that in Russia today there is a favorable ground for war, because it has been nourished by the bacteria of hatred, and those who fight are paid three times more than those who do not. A new character in the “Witnesses” project, Igor Shulman, speaks about the invasion in Ukraine, about the dehumanization of space around us, about people and non-people, and about the meaning of art and its powerlessness.

Table of content:

00:00 – Tell us about yourself.
01:34 – Did the beginning of the war on February 24, 2022, affect your life? Did it change it?
03:42 – Tell us more about these paintings. What are they about?
06:37 – People are usually the main characters in your paintings. But they are not present in this exhibition. Is war inhumane for you if we speak in images?
08:10 – There are no people in your paintings from the “Invasion” exhibition. Where are they? Have you thought about who they are and where they have gone?
09:06 – Why do you think this war became possible?
11:54 – Why did so many people in Russia support Putin in this war?
14:03 – Does culture and art bear responsibility for everything that is happening today?
15:00 – Pushkin is accused of imperialism, for example, and therefore he is also guilty…
17:15 – Have you ever encountered the cancellation of Russian culture, and how do you feel about it?
18:40 – At the turn of the 19th and 20th centuries, the most powerful anti-war statement was made by Vereshchagin’s paintings. Is such a thing possible now?
20:45 – Do you think this war will last long?
22:12 – In the context of this war, what is your biggest fear?

Транскрипция на русском


All wars affect us because they influence the noosphere, they affect everything that surrounds us, and neither art nor culture will ever stop any war. Our deepest misconception is not about this, it’s about life. The world did not react as it should have to the emergence of a new threat. Every third idiot considers himself great. Why do I ask? Yes, because I am Russian. Yes, there is no greatness in this.

Tell us about yourself.

I am a Russian artist living outside of Russia. I have been living in Prague for 25 years, and I feel comfortable here. It’s convenient for me, and I work here, so I probably won’t go anywhere else. So, am I more Russian or Czech? Still, I am Russian! Because purely even arithmetically – I lived there for 40 years, and here for 25. So, I am still more Russian, but with a Czech lid.

Did the beginning of the war on February 24, 2022, affect your life? Did it change it?

Definitely yes, it still affects me. February 24th of the year before last, it still affects me. That is, it was impossible for it to pass by, it’s right here, all of it is sticking out like some kind of rusty crutch. Because this is an absolutely impossible situation. This was an absolutely unimaginable situation for me that actually happened. I was in shock for about six months. I couldn’t do anything, I just watched the news and immersed myself deeper and deeper into this story. It started to eat me up from the inside, I felt the destruction. Of course, it ruins me, but I couldn’t do anything about it. I woke up with it in the morning and fell asleep with it. I didn’t write anything. Of course, the economy dictates its own terms. There are orders, I’m not weaving in the air, I’m still a functioning artist and there are some orders, obligations to people.

Yes, little by little, I started to paint and signed up for this exhibition, somehow everything brought me here. It’s clear that the exhibition is about this, it’s called “Invasion”, it’s an invasion of that information background that exists around me and that I somehow absorb. I live with this background, I try. It doesn’t work out very well. Look around, it’s only the brightest of what’s happening around me, in my head. Some kind of mixture of surrealism and delirium, and I live in it.

Tell us more about these paintings. What are they about?

This main artwork on the exhibition is titled “1 January”. The title “1 January” refers to the hangover, a universal human experience. Despite not having any geographical or heraldic markings, the exhibition is about Russia. Everyone understands this, I understand it best. This is a Russian world, this 1 January Russian morning. It is a state of suspended, indeterminate, dreamlike condition where the laws of logic and gravity do not apply. Objects levitate, things fall, things rise, indicating time and place. This is deeply symbolic, yet transparent. This is the morning, this table, behind which we can still imagine people. Here, almost everything human is present, except for the atmosphere.

The next work is called, next to it, it’s called February 1st. And this is just the development of events, that is, a month has passed, it’s about the same, some kind of post-late still life. There, we can hardly imagine people, then at the table, there, only dishes and furniture remain from the human. Everything else, absolutely does not belong to people, but it is eaten, drunk, and they snack on it. That is, it’s a living table. Because of it, they got up and left. Who are they? Hard to say. I still weakly see them, weakly imagine them, so they didn’t make it into the frame.

In general, the exhibition is completely uncharacteristic for me, starting from the genre. That is, I probably wrote still lifes for my whole life five times, and here suddenly 15, and to me it’s somehow, I don’t even know, who inspired me more. Still life, the very genre of still life, through this, it seems to me, you can say a lot and it can be interesting. You can say, find some new words, through the subject. In general, I always draw people. It seemed to me that it was much more interesting than drawing objects or landscapes. Now I understand that it’s not. I probably just need to probably just need to look deeper into the essence of objects, the essence of landscapes. It’s easier for me to look at people than at non-people.

People are usually the main characters in your paintings. But they are not present in this exhibition. Is war inhumane for you if we speak in images?

Yes, but it is precisely the invasion, the intrusion, that dehumanizes our space. The invasion of this war, this information, everything that is happening now. Because not only the war in Ukraine is happening now, there are several wars there and we think that if we don’t hear about them, they don’t affect us. Unfortunately, this is not the case. All wars affect us. Because they affect the biosphere, they affect everything that surrounds us. This destructive impact may not be immediately visible, audible, or felt in everything that happens to us, but it has cumulative effects. Some people fight against it, some can fight against it, and some cannot. I know people who are completely depressed, have withdrawn into themselves, and do not want to come out because they do not see the point. I see the point, I find the strength. I crawl out of this abyss. The next exhibition, I think, will be even more so. At least it is impossible to constantly be in this state, a person dies in this state, in a state of empathy for someone else’s misfortune. I definitely cannot stand it for long.

There are no people in your paintings from the “Invasion” exhibition. Where are they? Have you thought about who they are and where they have gone?

I can see some people clearly, and others are visible even to me. For some, I can imagine people behind the scenes, who have stepped out for a moment. For others, I cannot even imagine them. They are not needed. Here are my “bears,” the innocent ones, yet guilty. What are people doing here? They are superfluous. These ballet costumes – there is nothing for people to do in them. The costumes themselves dance, they can do it better than ballerinas. If there was someone here, they left a long time ago, not yesterday, and not the day before. I think they have been gone for a long time and will not return.

Why do you think this war became possible?

It’s a very difficult question. The world did not react as it should have to the emergence of a new threat. For a long time, Putin was seen as a harmless oddball who would now start building a new Russia. This Russia would integrate into the new world, and everything would be wonderful, but that didn’t happen. The opposite happened. For some reason, everyone pretended that nothing was wrong, not even in Munich in the seventh year, nothing alarmed anyone. “What is a unipolar world – it is a single center of power, a single center of strength, a single center of decision-making, and this has nothing to do with democracy.” A person made a programmatic speech about the redistribution of the world, and everyone smiled, thinking it was just an opinion, but it turned out to be a program that he was implementing, with which he felt perfectly comfortable. And he is implementing this program. And now we say: “Oh, we didn’t want this, we didn’t think about this, even those who could have stopped it.” The influential politicians, the influential public figures, who could have influenced this development. No one did anything, if someone tried to do something inside the country, it always ended very sadly. And outside the country, no one really tried to do anything seriously, with a strong and serious criticism of Putin and his regime. There were sanctions, but these sanctions, they are already in place, and there are too many of them, and it’s not clear how they can all be effective. And how they will be effective, grown-ups should decide. If they don’t agree on worldviews, if they don’t agree on opinions on another issue and without resorting to force to resolve these issues, how, I don’t know. But there are certainly these moves, these issues are certainly being resolved. Well, this is not the sphere of my understanding and reasoning.

Why did so many people in Russia support Putin in this war?

It is natural. From 80%, from 90% to 70% in any nation of the indigenous people who will support absolutely everything, any absurd things that are offered to them, and if they are offered some unimaginable money for these absurd things. How does this happen in Russia, yes, they receive exactly 10 times more for fighting than if they did not fight. In Russia, there is the most favorable soil for war, for the maturation of this… defeat of these mushrooms, yeasts, which are on militarism, on strength, on self-sufficiency, and it is there that it is perfectly brewing, there is a wonderful soil. Every third idiot considers himself great. Why am I asking? Yes, because I am Russian! There is no greatness in this, absolutely not. Because you were born on this territory does not make you bad or good! None! To be proud that a person was born in the Czech Republic, there are also such, but there are very few of them. To be proud of your origin is a very outdated story. It is overgrown with moss and mold. Until recently, I thought that I had already erased myself as a Russian person. Well, this exhibition still gives me away with my head. It revealed to me that I am still Russian after all. That this is still inside me, no matter how I squeeze this “owl” out of myself drop by drop. Nothing happened, it still sits somewhere inside me and I will probably die with it. Another matter, I do not let it bother me too much as it turns out.

Does culture and art bear responsibility for everything that is happening today?

Nobody considers culture and art as something significant nowadays. I’m referring to their impact on shaping public opinion and various social attitudes. In fact, art is overvalued in the realm of entertainment, and it’s not about global discoveries or self-discoveries. Culture, on the other hand, is highly nationalistic. If art is international, culture remains national, like Czech culture, German culture, and Russian culture, which are distinct cultures, although we often perceive them as one culture.

Pushkin is accused of imperialism, for example, and therefore he is also guilty…

Well, that’s complete nonsense. Imperial motives – yes. But if you were born in the Empire, what can you do about it? Not everyone can live in a remote province by the sea, but you still have to live somehow, right? But did these imperialists have any influence on the formation of minds? No, of course not. Maybe 5% of those minds, maybe 10% at most. Who read them? And how can something have any influence on you that you have no relation to? If “War and Peace” was retold to you in school by a literature teacher, it didn’t make you any better or worse, it couldn’t affect your consciousness in any way. If you consider it a feat and reread it, you will understand that you are a great person, you have read such a thick book. But again, one book doesn’t bring wisdom, it doesn’t bring anything. It’s just a read book. What is it? Whether it was good or bad, it doesn’t matter. The background – yes, they create a cultural background, but there is no more imperial in it than anything else. But again, this is my opinion. Ukrainians have a different opinion, and I agree with them. In the sense that they can have any opinion, any point of view, and they will be right. They believe that these writers shaped a Russian position. Well, if they think so? Then that’s how it is. I won’t argue with anyone about it, this is just my opinion, no one else’s. They have the right to everything now because they are on the side of the offended, insulted, and humiliated, and they have the right to radical things, radical thoughts, statements, and positions. Why not?

Have you ever encountered the cancellation of Russian culture, and how do you feel about it?

The Russian culture has not been canceled here. Not at all. There was a bit more of it before, and maybe a bit less now. It’s trying to be inconspicuous, hiding in the shadows and waiting for something. Well, we’re collecting donations for Ukraine. From any, even cultural event, something is being sold – and then donated. Because, well, it’s just inconceivable without it. Who donates to what. Some to the Armed Forces, some to humanitarian aid, we were collecting for prosthetics. Absolutely everything is important, no matter what it’s collected for. Yes, it’s the duty of Russian people, Russian culture today, to talk about this, to help, to form a position, to express their attitude. If an artist says, “Yes, no, I’m completely apolitical.” We’ve all heard that already. For how many years, that we were all “apolitical,” we weren’t interested in anything, and now – oh, war.

At the turn of the 19th and 20th centuries, the most powerful anti-war statement was made by Vereshchagin’s paintings. Is such a thing possible now?

More likely no than yes. And then, well, that was, yes, it was a statement, it was artistic. It sounded very powerful, it caused a scandal, but it didn’t stop the war, and neither art nor culture will ever stop any war. This is a profound misconception. We are not talking about that, we are talking about life. And war is about death, we cannot influence death in any way. We can only influence life. In the past two years, I have painted one painting about war. I really wanted to. I was torn apart by everything. To write about some tanks, guns, planes… Well, it just didn’t work for me, I couldn’t find an image of this today’s war, but I found it anyway. This drone with a grenade. This is the only painting on some terrible background, some terrible military sky. Such a sky cannot exist in normal times. Neither in color nor in condition, the mood is absolutely hopeless. Smoke, clouds, what’s there – it’s unclear. It’s all dirt. Dirt from above, dirt from below, dirt from all sides. It’s very stuffy and dirty. And when this little Israel comes and throws a grenade at you? No one knows that. Such a terrible symbol of this war. This little drone, which looks completely harmless, does terrible things. Yes, everything else, it’s not all about war, but everything is about war. Anyway, it all stems from one another, it may look slightly different, it may look slightly different, but it’s still my answer to the invasion.

Do you think this war will last long?

I recently listened to a wonderful astrologer. It seemed to me that there was a lot of truth in his words, based on purely astrological observations that have been going on with humanity throughout its history. Such years as the future, for example, forty-first, fifty-third, seventeenth. That is, the planets are in some completely fatal position. Some fatal line, this does not mean that there will be some kind of apocalypse, some kind of universal catastrophe. The construction of the planets will sweep dictators off the planet Earth within the next few decades, and the next 2 years, twenty-fifth-twenty-sixth. This twenty-fifth will be the collapse of the dictatorship. And I really want the twenty-sixth year to be the end of the war. This is the most pleasant forecast that I have for myself. But seriously, I think no one knows. And when this war ends, how much more grief and suffering it will bring to people not only in Ukraine, but all over the world.

In the context of this war, what is your biggest fear?

My biggest fear is that it will last longer than I think. The biggest fear is that it will continue and continue. Putin will live and live and live… That is my biggest fear. That he is Koschei the Immortal. I also have such a fear. I know that as long as this person is alive, nothing will end. No war will end, and if it does end, it will end on such terms that it would be better if it did not end. But the war will end anyway. Sooner or later, with or without his participation. The question is when? Yes, that is also a big fear. That it will last longer than I would like. I would not like it at all, not the beginning, not the continuation, not the end, I would not like anything. But the fact is that it already exists, and nothing, no one can do anything about it. It is a very difficult question, the most difficult.

Invasion: Solo Exhibition

List of all paintings of this exhibition

Invasion - personal exhibition of Igor Shulman

Интервью каналу ТВ2.

То, что ты родился на этой территории – не делает тебя великим // Игорь Шульман

Игорь Шульман – современный русский художник. Он считает себя именно русским художником, хотя уже много лет живет и работает в Чехии. Шульман представитель фигуративной школы живописи. Его работы выставляются в галереях, музеях, на международных арт-ярмарках Европы и находятся в частных коллекциях более чем в 50 странах мира.

После начала войны – почти полгода Шульман ничего не мог писать. «Эта война буквально разъедала меня изнутри», – говорит Игорь. Но потом снова начал писать и так появилась выставка «Вторжение». Несвойственная для художника серия натюрмортов, на которых «сюр граничит с бредом». «Это и есть русский мир» – считает Шульман. На пятнадцати картинах – впервые в живописи художника – вообще нет людей, потому что «война – бесчеловечна».

Игорь полагает, что в России сейчас благоприятная почва для войны, потому что ее напитали бактериями ненависти, а воюющим платят в три раза больше, чем тем, кто не воюет. Новый герой «Очевидцев» Игорь Шульман говорит о вторжении в Украину, о расчеловечивании пространства вокруг нас, о людях и нелюдях и смысле искусства и его бессилие.


00:00 – Расскажите о себе
01:34 – Начало войны 24 февраля 2022 года как-то повлияло на вашу жизнь? Изменило ее?
03:42 – Расскажите подробнее об этих картинах. О чем они?
06:37 – Люди – главные герои ваших картин обычно. Но на этой выставке их нет. Война для вас бесчеловечна, если говорить образами?
08:10 – На ваших картинах с выставки «Вторжение» людей нет. Где они? Вы думали – кто они и куда подевались?
09:06 – Почему, как вам кажется, эта война стала возможна?
11:54 – Почему в России так много людей поддержали Путина в этой войне?
14:03 – Культура и искусство несут ответственность за все происходящее сегодня?
15:00 – Пушкина обвиняют в имперскости, например, а следовательно, он тоже виноват…
17:15 – С отменой русской культуры вам приходилось сталкиваться и как вообще к этому относитесь?
18:40 – На рубеже 19–20 веков мощнейшим антивоенным высказыванием была живопись Верещагина. Сейчас такое возможно?
20:45 – Как вы думаете, как надолго эта война?
22:12 – В контексте этой войны – какой ваш самый большой страх?

Все войны влияют на нас, потому что они влияют на неосферу, они влияют на всё, что окружает нас и не искусство, и ни культуры никогда не прекратит ни одной войны. Глубочайшее заблуждение мы не про это, мы про жизнь. Мир не отреагировал так как он должен был отреагировать на появление новой угрозы. Каждый третий идиот считает себя великим. Почему спрашиваю? Да потому что я Русский. Да в этом нет никакого величия.

Расскажите о себе

Я русский художник живущий вне России. Я живу в Праге уже 25 лет мне здесь комфортно мне здесь удобно, мне здесь работается и поэтому я наверное никуда уже никуда не поеду. Вот кто я больше русский или чешский? Нет всё-таки я русский! Потому что чисто даже арифметически – я прожил там 40 лет, а здесь 25. Так что о мне всё-таки больше больше русского, но крышка чешская.

Начало войны 24 февраля 2022 года как-то повлияло на вашу жизнь?

Да, сильно. Она до сих пор меняет. 24 февраля прошлого года позапрошлого уже года она до сих пор меня меняет. То есть это невозможно было, чтобы это пролетело мимо, это прямо сюда, торчит так там всё это, какой-то я не знаю, каким-то ржавым костылём засела и торчит. Потому что это совершенно невозможная ситуация. Это совершенно немыслимая для меня была ситуация, которая таки произошла. Я где-то полгода был вообще в шоке. Я не мог ничего делать, я только смотрел новости и погружался, всё глубже и глубже в эту историю. Она меня начала есть изнутри, я почувствовал разрушение. Конечно, меня это рушит, но что-то сделать, с этим, я ничего не мог. Я с утра прямо просыпался с этим и засыпал. Я не писал ничего. Конечно экономика диктует своё. Вот и заказы, я же не вишу в воздухе, я всё-таки функционирующий художник и заказы заказы какие-то, обязательства перед перед людьми. Да, потихоньку, потихоньку я начал расписываться и выписался в эту выставку, как-то всё само сюда вынесло. Понятно, что выставка именно об этом, называется “Вторжение”, это вторжение как раз того информационного фона, который существует сейчас вокруг меня и который я так или иначе впитываю. Я живу этим фоном, я стараюсь. Получается не очень. Вот посмотрите, вокруг это как бы только самое светлое из того что происходит сейчас вокруг меня, в моей голове. Какой-то замес сюра с бредом и в этом я живу.

Расскажите подробнее об этих картинах. О чем они?

Это главная картина на этой выставке. Называется 1 января. 1 января – это потому что похмелье, понятно всеобщее всечеловеческое. Вся эта выставка, без каких-то географических или геральдических меток, она всё равно про Россию. Все все это понимают, я понимаю больше всех наверное. Это русский мир, это утро 1 января русского мира. Какое-то такое застывшее, неопределённо бредовые состояние, где не действуют законы логики, притяжения. Левитируют предметы, что-то падает, что-то поднимается, что-то обозначает время, что-то обозначает место. Это всё глубоко символично, но в общем-то прозрачно. Это утро, этот стол, за которым мы ещё можем себе представить людей. Здесь в принципе почти всё человеческое, кроме самой атмосферы.

Следующая работа называется, рядом которая, называется 1 февраля. А это как раз развитие событий, то есть прошел месяц, это примерно тоже самое, какой-то постпоздний натюрморт. Там мы уже с трудом себе можем представить людей, затем столом, там, из человечьего осталась только посуда и мебель. Все всё остальное, абсолютно не принадлежит людям, но это съедается, выпивается, этим закусывают. То есть это живой стол. Из-за него они встали и ушли. Кто они? Сложно сказать. Я до сих пор их слабо вижу, слабо себе представляю, поэтому они не вошли в кадр. Вообще, выставка для меня совсем не свойственная, начиная от жанра. То есть я натюрмортов написал наверное за всю свою жизнь пять, а тут сразу 15 и мне это как-то, я даже не знаю, кто меня больше инспирировал. Нотюрморт, сам жанр натюрморта, через это, мне кажется, очень многое можно сказать и можно сказать интересно. Можно сказать, найти какие-то новые слова, через предмет. Вообще, я всегда рисую людей. Мне кажется, казалось, что это гораздо интереснее, чем рисовать предметы или пейзажи. Теперь я понимаю что что нет. Я наверное просто нужно наверно просто нужно глубже вглядываться в сущность предметов, сущность пейзажей. В людей проще всмотреться мне чем вот в не людей.

Люди – главные герои ваших картин обычно. Но на этой выставке их нет. Война для вас бесчеловечна, если говорить образами?

Да, но именно инвазия вторжения, оно расчеловечивает наше пространство. Вторжение этой войны, этой информации, всего того, что сейс происходит. Ведь не только война в Украине сейчас происходит, существует еще там несколько войн и они все, мы думаем, что мы если мы о них не слышим, то они никак на нас не влияют. Это не так к сожалению. Все войны влияют на нас. Потому что они влияют на неосферу, они влияют на всё, что окружает нас. Вот это разрушительное воздействие мы может быть сразу его не видим и не слышим, не чувствуем, всего что с нами происходит, это имет накопительные действия. Кто-то борется с этим, кто-то может с этим бороться, кто-то вовсе не может. Я знаю людей которые совершенно в полной депрессии, ушли в себя и не хотят оттуда выходить они не видят смысла. Я вижу смысл, я нахожу в себе силы. Я выползаю из этой пропасти. Следюющая выставка, я думаю, будет совсем уж такая. По крайней мере невозможно постоянно находится в этом состоянии, человек умирает в этом состоянии, в состоянии сопереживания чужий беды. Я долго их точно не выдержу.

На ваших картинах с выставки «Вторжение» людей нет. Где они? Вы думали – кто они и куда подевались?

На некоторых абсолютно читаются, эти люди. На некоторых вообще читаются, даже для меня. На каких-то я могу себе представить людей за кадром которые вышли на минуточку. На каких-то я совсем не могу их представить. Да они там не нужны. Вот эти вот, медведи мои, без вины виноватые. Да что там людям делать? Они там лишние. Вот эти костюмы от балерин – тоже в них делать нечего людям. Костюмы сами танцуют, они умеют это делать, лучше чем балерины. Если и был тут человек, то он ушел, очень давно, не вчера произошло, и не позавчера. Я думаю что он давно оттуда ушёл и и больше не вернётся.

Почему, как вам кажется, эта война стала возможна?

Очень непростой вопрос. Мир не отреагировал так как он должен был отреагировать на появление новой угрозы. Долгое время Путина воспринимали как такого милого чудака, который сейчас начнёт выстраивать новую Россию. Эта Россия интегрируется в новый мир, всё будет замечательно, но этого не произошло. Произошло обратное. Обратного почему-то все сделали вид что ну и ничего такого, ну ладно и в Мюнхене в седьмом году ничего не насторожило никого. “Что же такое однополярный мир – это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения и это ничего общего не имеет конечно с демократией.” Человек сказал программную речь, о переделе мира, все мило поулыбались, ну такое у человека мнение, а это оказалось не его мнение, это оказалась его программа, которую он осуществляет, которую он, с которой он, прекрасно себя чувствует. И он эту программу претворяет в жизнь. А теперь мы говорим: Ой, мы не хотели этого, мы же не думали об этом, даже те кто мог это остановить. Те авторитетные политики, те авторитетные общественные деятели, которые могли повлиять на это, на развитие этих событий. Никто, ничего не сделал, если кто-то пытался что-то сделать внутри страны это всегда заканчивалось очень печально. А вне страны никто и не пробовал по большому счёту, с большой серьёзной критикой Путина и его режима никто не выступал. Были санкции, но эти санкции, они сейчас есть и их какое-то немыслимое количество и все они мимо. И все эти санкции, и как сделать так чтобы это всё попадало? Никто не знает. Санкциями такие вопросы не решаются. А как они решатся? Я понятия не имею. Взрослые дяди должны решать такие вопросы. Если у них не сходятся мировоззрения, если у них не сходятся мнения по тому иному вопросу и не прибегая к силе как-то решить эти вопросы, как я не знаю. Но наверняка есть эти ходы, наверняка эти вопросы решаются. Ну это не сфера моего понимания и разумения.

Почему в России так много людей поддержали Путина в этой войне?

Это естественно. От 80%, от 90% до 70% в любой нации коренного народа который поддержит абсолютно всё, всё что ему предложат, любые абсурдные вещи, а если ещё за эти абсурдные вещи предлагают какие-то немыслимые деньги. Как происходит это в России, да они же получают ровно в 10 раз больше за то, что они воюют, чем если бы они не воевали. В России самая благоприятная почва для войны, для созревания этого… поражение этих грибов каких-то, дрожжей, которые на милитаризме, на силе, на самости и это там отлично бродит, там прекрасная почва. Каждый третий идиот считает себя великим. Почему спрашиваю? Да потому, что я русский! В этом нет никакого величия, абсолютно. Потому что ты родился на этой территории тебя не делает ни плохим, ни хорошим! Никаким! Гордиться тем, что человек какой-то родился в Чехии, ну такие тоже есть, но их совсем мало. Гордиться своим происхождением – это очень устаревшая какая-то история. Она поросла мхом и плесенью. До последнего времени я думал, что я вообще уже стерся как русский человек. Ну вот вот эта выставка меня все-таки выдаёт с головой. Она мне самого себя выдала, что всё-таки я русский. Что всё-таки это осталось внутри меня, как бы я не выдавливаю из себя этого «совка» по капле. Да ничего не произошло, всё равно он где-то там внутри сидит и наверно я с этим умру. Другое дело, я не даю ему сильно меня тревожить, ну как получается.

Культура и искусство несут ответственность за все происходящее сегодня?

Нет конечно. Ничего она не несёт. Ни культура, ни искусство, это вообще, это вещи переоцененные. Я хочу сказать в плане влияния на созревание умов, на какие-то, какие-то настроения общественные. Нет это сильно всё переоценено. Исскуство, оно вообще на 90% в сфере развлечений сейчас лежит. Искусству сейчас не до, не до каких-то глобальных копаний, самокопаний. Да культура, она же очень национальна. Если искусство интернационально, то культура она всё-таки очень национальна и чешская культура и немецкая культура и русская культура – это разные культуры. Хоть мы и считаем, что это всё одна культура.

Пушкина обвиняют в имперскости, например, а следовательно, он тоже виноват?…

Ну это уж совсем бред. Имперские мотивы – да. Ну если же выпало в Империи родиться, что же мы с этим можем сделать? В глухой провинции у моря, не каждый может жить, а жить-то всё равно как-то надо. Да? Но то, что эти имперцы, оказали какое-то влияние на формирование умов? Нет конечно. Тех умов на которые они оказали формирование? Может быть их 5% может быть 10% максимально вообще. Кто их читал? А как на те может оказать какой-то какое-то влияние то к чему ты не имеешь никакого отношения? Тебе пересказали “Война и мир” в школе, учитель литературы, не сделал тебя, ни лучше ни хуже, это никак не может повлиять на твоё сознание. Если ты сочтешь за труд и перечитаешь это, то ты поймёшь, что ты великий человек, ты осилил такую толстую книгу. Но, опять, одна книга она не приносит ни мудрости, она не приносит ничего. Она ну это просто прочитанная книга. Какая она? Хорошая она была или плохая, это неважно. Фон – да, они создают культурный бэкграунд но имперского там не больше чем чего-то другого. Но опять, это моё мнение. Украинцы имеют мнение другое, я с ним соглашусь. В том плане, что они могут иметь любое, любое мнение, любую точку зрения и они будут правы. Они считают, что эти литераторы формировали российскую, такую позицию. Ну если они считают? Ну значит так оно есть. Я не в ком случае не буду ни с кем спорить и это ставит свою точку зрения, это только моё мнение больше ни чье. Они сейчас имеют право на всё, потому что они на стороне обиженных, оскорблённых, униженных и они имеют право. Да, на такие радикальные вещи, такие радикальные мысли, высказывания, позицию. Да, почему нет?

С отменой русской культуры вам приходилось сталкиваться и как вообще к этому относитесь?

Нет здесь русская культура никак не отменилась. Ну ни как. Она и раньше, её было если чуть больше, сейчас её может быть чуть меньше. Она старается быть незаметной, попряталась в тень и сидит. Ну что-то ждёт, что-то мы делаем. Ну собираем донаты на Украину. С любого, как бы культурного мероприятия, что-то продаётся – донатится. Потому, что ну без этого, уже как-то и не мыслится. Кто на что донатит. Кто на ЗСУ, кто на гуманитариев, мы вот собирали на протезы. Всё важно абсолютно, кто на чтобы не собирал. Да, это обязанность русских людей, русской культуры сегодня, говорить об этом, помогать, формировать позицию, высказывать свое отношение. Если художник говорит -Да, нет, я вообще мимо политики. Мы-то уже все слышали. Сколько лет, что все мы были, “мимо политики”, нам это ничего было неинтересно теперь – Ой война!

На рубеже 19–20 веков мощнейшим антивоенным высказыванием была живопись Верещагина. Сейчас такое возможно?

Скорее нет, чем да. А потом, ну это было, да это было высказывание, это было художественно. Очень мощно прозвучало, это вызвало скандал, но это же не прекратило войну и не искусство, ни культура, никогда не прекратит ни одной войны. Это глубочайшее заблуждение. Мы не про это, мы про жизнь. А война – это про смерть, мы никак не можем повлиять на смерть. Мы можем повлиять только на жизнь. Я, за все эти, вот за 2 года, написал одну картину про войну. Хотел очень. У меня, вот все прямо разрывалось. Написать про какие-то танки пушки самолёты… Ну как-то мне, это не, я никак не мог найти образ войны вот этой сегодняшней, нашёл всё-таки. Вот этот дрон, с гранатой. Вот это единственная картина, на каком-то жутком фоне, какого-то жуткого военного неба. Вот такое небо не может быть в мерное время. Ни по цвету, не по состоянию, настроение – оно абсолютно безнадёжно. Дым, облака, что там – непонятно. Это всё грязь. Грязь с неба, грязь снизу, грязь со всех сторон. Жчень всё душно и грязно. И когда прилетит этот маленький Исраэль, и бросит тебе на голову гранату? Никто не знает это. Такой жуткий символ этой войны. Этот маленький дрон, на вид совсем не страшно и безобидно, творит жуткие вещи. Да всё остальное, это оно как всё не про войну, но всё – про войну. Всё равно, оно вытекает одно из другого, оно может быть выглядит слегка иначе, может быть выглядит слегка по-другому, но это всё равно мой ответ на вторжение.

Как вы думаете, как надолго эта война?

Я недавно слушал одного замечательного астролога. Мне показалось в его словах много правды, на основании чисто астрологических наблюдений, которые ведут с человечеством всю свою историю. Такие года, как будущий, это год например, сорок первый, пятьдесят третий, семнадцатый. То есть – вот планеты встают в какое-то совершенно роковое. Какую-то роковую линию, это не значит, что что будет какой-то апокалипсис, какая-то всемирная катастрофа. Построение планет сметет диктаторов с планеты Земля, в течение там ближайших десятилетий, а ближайшие 2 года, двадцать пятый- двадцать шестой. Вот этот двадцатьпятый, будет крах диктатуры. А мне очень хочется, двадцать шестой год – конец войны. Это самый приятный прогноз который для себя вынес. Ну а если серьёзно, я думаю, что это никто не знает. А когда эта война закончится сколько она принесёт ещё горя и страданий, людям не только на Украине, а во всём мире.

В контексте этой войны – какой ваш самый большой страх?

Что оно продлится ещё дольше чем я думаю. Самый большой страх, что она будет длиться длиться и длиться. Путин будет жить, и жить, и жить… Вот этот мой страх самый большой. То, что он Кощей Бессмертный. Такой тоже страх у меня есть. Я знаю, пока это человек жив, ничего не закончится. Никакой войны не закончится, а если она закончится, на таких условиях, что лучше, чтобы она не заканчивалась. Но война-то, всё равно закончится. Рано или поздно, с его участием, без его участия. Вопрос когда? Да это и вот большой страх. Да, что это продлится всё равно дольше чем хотелось бы. Не хотелось бы вообще, ни разу бы не хотелось, ни начала, ни продолжения, ни конца, ничего не хотелось бы. Но данность такова, что это есть уже, с этим ни ничего, никто не может сделать. Очень сложный вопрос самый сложный.

0 0 votes
Article Rating
Notify of

Inline Feedbacks
View all comments

Product categories

Sign Up to Newsletter
My name is Igor Shulman and I’m extremely glad to e-meet you!

Previously released newsletters

Join the exclusive telegram channel @shulmanartcom to receive regular updates on latest artworks, behind-the-scenes glimpses of his creative process, and exclusive insights into his artistic journey.

Would love your thoughts, please comment.x